я — за несколько лет. Потрясённый, я взглянул на неё:
— Каково это — так чувствовать людей? Что происходит с тобой в этот момент?
Жасмин задумалась:
— Я словно становлюсь этим человеком. Но ощущаю и себя. И иногда бывает очень трудно понять, где мои чувства, а где — чужие, — она снова смотрела в никуда с отрешённым видом.
— Я испытываю чужую боль или радость, чужое счастье и горе как свои собственные. Иногда я воспринимаю чувства от нескольких человек. Тогда эта волна грозит затопить меня. Поэтому я не люблю быть в толпе, — она снова поёжилась и взглянула на меня.
Она выглядела такой хрупкой и уязвимой, что мне невероятно хотелось защитить её. Захотелось обнять и сказать, что будет всё хорошо.
Жасмин улыбнулась:
— Спасибо.
Я смутился:
— За что? — хотя сам уже понимал, наверное.
— За твоё тепло.
— Абсолютно не за что, — пробурчал я, смущаясь ещё больше.
— Что мы будем делать дальше? — не знаю, нарочно или случайно, но Жасмин вернула меня к печальной реальности.
Я взглянул в окно — уже темнело.
— Как ты думаешь, когда Этьен спит? Не вторгается в чужие сны с помощью Анри, а спит сам?
— Тогда, когда его жертвы не спят?
Я пожал плечами:
— Хорошо бы это выяснить. И до того, как он поймёт, что мы пытаемся проникнуть в его сон.
— Мы? Ты всё же возьмёшь меня с собой? — Жасмин заметно оживилась.
— Если получится — я ведь никогда не делал такого. И если это не будет опасно.
— С тобой — не будет, я уверена.
Я про себя улыбнулся. Что это, она флиртует со мной?
— Ты легко засыпаешь?
— Я? — Жасмин задумалась, — более-менее.
И, улыбнувшись, добавила:
— Когда хочу спать — точно легко.
— Хорошо. Не хотелось бы использовать снотворное — с ним труднее контролировать время пробуждения. А спать нам, возможно, придётся много.
Жасмин слушала меня со вниманием ученика. Но роль учителя несколько смущала меня:
— Что ж, давай попробуем. Просто попробуем. Надо же с чего-то начать.
Она кивнула.
— Тогда… Нужно лечь и постараться заснуть.
Жасмин встала и направилась в ту комнату, что отдала мне. Я — за ней.
— Наверное, нужно разложить диван — иначе мы вдвоём едва уместимся.
Вдвоём? Ну да, наверно, так. Я ведь понятия не имел, как задействовать её способности экстрасенса во сне. Чтобы привести в сон человека, мне не обязательно быть рядом с ним. Но ведь мне нужно было как-то отслеживать процесс засыпания и пробуждения Жасмин.
Пока я размышлял, она разложила диван и бросила сверху подушки и плед.
— Я не знаю, как лучше. Как надо, — она немного смущённо смотрела на меня, прервав мои размышления. Но как только я вынырнул из своих мыслей и взглянул на Жасмин, на диван и потом снова на Жасмин… я смутился сам; ещё более от того, что она знала о моих чувствах.
— М-м… да… Нормально. Главное, чтобы было удобно спать, — о том, что мне придётся сейчас засыпать рядом с ней, я старался не думать.
— Вот и не думай. А то мы оба не заснём, — буркнула Жасмин, глядя на меня чуть исподлобья. Но потом подняла голову и улыбнулась:
— Расслабься.
Не знаю, её ли улыбка подействовала на меня, или я просто взял себя в руки, но мне удалось расслабиться. Устроившись поудобнее, я взглянул на Жасмин:
— Готова?
Она кивнула:
— Надеюсь, буду готова и когда засну.
— Я в тебя верю, — я улыбнулся, — и я с тобой.
Жасмин улыбнулась и закрыла глаза.
Я быстро заснул. И отправился искать Жасмин. То, что мы спали рядом, не означало, что и в мире сновидений мы окажемся в одном месте.
Я нашёл её на центральной площади города — там, где мы встретились во второй раз. Там, где я снова потерял Анри.
— Привет. Ты помнишь меня?
Жасмин улыбнулась:
— Конечно.
— Ты знаешь, что ты спишь?
Она на мгновение задумалась:
— Да. Теперь знаю. Но как проверить — чтобы знать наверняка?
— Сделай что-нибудь, что не возможно в реальности.
Жасмин помедлила, а потом легонько подпрыгнула. И не опустилась — так и осталась парить в полуметре над землёй.
— Здорово, — она улыбалась.
— Ты никогда не летала во сне?
— Конечно, летала. Но не так осознанно. Идём искать Анри? — она опустилась на землю, — Или Этьена?
— Кого-нибудь из них. Как повезёт.
Я взял Жасмин за руку:
— Так мне будет проще вести тебя за собой.
Она кивнула и улыбнулась:
— Я в любом случае не против.
Эх-х. И почему всё так? Почему сейчас? Хотя я тут же поймал себя на мысли, что в других обстоятельствах мы могли бы не встретиться. А если бы и встретились, то прошли мимо друг друга, не заговорив. Даже если бы заговорили… Слишком много «если». И потому пусть всё идёт так, как идёт.
Я сконцентрировался на своих воспоминаниях об Анри, на его образе. И ничего не почувствовал. Я не чувствовал его во снах. Тогда я попытался настроиться на Этьена — нашёл в своей памяти отпечаток его образа и тех чувств, что он вызвал у меня. Этьен. Этьен де Сен-Клер. Я пытался найти его облик или имя в сознаниях спящих людей.
Я и Жасмин оказались во мраке — словно туман окутывал нас. Но вот он прояснился, и мы разглядели полутёмный подвал, заваленный рухлядью.
Я различил шорохи где-то впереди, за скрывавшим обзор стеллажом, и обернулся к Жасмин — по её лицу я понял, что она тоже слышала. Мы осторожно подошли ближе и выглянули из-за полок: у стены, прикованный наручниками к трубе, сидел, сжавшись в комок, светловолосый мальчик лет семи-девяти. Над ним угрожающе нависал мужчина — он стоял к нам спиной, так что его лица не было видно:
— Вот такая сука твоя мать. Скажи ей за всё спасибо. Маленький засранец, — он ударил мальчика, и ещё раз, — Лучше бы я убил тебя тогда, Этьен. Я исправлю это сейчас.
Мальчик поднял голову, и лицо его отнюдь не было лицом жертвы — он улыбался, голубые глаза светились злым торжеством:
— Ты — неудачник, Джон Кэссиди. И ты — мой раб.
Мужчина не смог его ударить снова, глядя ему в лицо. И отпрянул.
— Этот мальчик — Этьен? — спросила Жасмин очень тихо.
Я кивнул:
— Но сон — не его. Этого мужчины.
— Так-так, у нас тут гости, — холодно-насмешливый голос позади нас.
Я обернулся: рядом стоял Этьен, в своём взрослом воплощении.
— Отлично, Виктор, мне даже не нужно тебя искать, — он перевёл взгляд на Жасмин, — А это кто? Твоя подружка?
— Никто, — я дёрнул Жасмин за руку, собираясь вывести нас отсюда.
Но, почти одновременно со мной,
